Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 121 )

Однако точка зрения гносеологического субъективизма, сделавшая для нас возможным выяснить, что оценки служат базой всей науки, дала нам в то же время и возможность преодолеть противоположность интеллектуальных и неинтеллектуальных ценностей, т е настолько примирить их, что именно с наиболее свободных от предпосылок гносеоюгических точек зрения устраняется кажущееся превосходство интеллектуалистическои философии истории относительно ее научной объективности Для того чтобы показать это, нам следует еще лишь прямо сделать один вывод, вытекающий из того, что было установлено относительно сущности всякого познавания и всякого акта суждения вообще

Наиболее свободная от предпосылок точка зрения, на которую мы можем стать в теории познания, уже заключает в себе понятие субъекта познания, производящего оценку Этот субъект имеет пред собой долженствование, стало быть императив, требующий признания, и притом отнюдь не относительного или «гипотетического» признания, но абсолютного признания, т е выступающий как «категорический императив» Однако мы можем выразить это и так, что с наиболее свободной от предпосылок точки зрения, возможной для человека, ищущего истины, еще существует объективно обязательный долг При этом мы, конечно, употребляем слово «долг» в мыслимо наиболее широком смысле Мы желаем лишь охарактеризовать им отношение

ГЛАВА V ФИЛОСОФИЯ ПРИРОДЫ И ИСТОРИИ

501

нашей воли к нормативно общим ценностям, т е мы говорим о сознании долга, кспда мы признаем какую нибудь ценность только потому, что она есть ценность, и стараемся показать, что лишь свободное признание ценности истинности долга придает смысл и стремлению к познанию Иными словами, всякому акту познания логически предшествует воля, хотящая потому, что она должна хотеть, «автономная» воля, хотящая лишь ради долженствовани

Но, коль скоро это ясно, мы не можем и противопоставлять хотящего человека познающему таким образом, как будто между ними не было решительно ничего общего, но тогда обе стороны природы человека, теоретическая и практическая, представляются лишь двумя различными родами обнаружения сознания долга, и поэтому чисто теоретическое исследование как познавания, так и логического мышления вообще заставляет нас идти далее и логической необходимости и усматривать в воле, признающей долженствование, то, в чем имеет свое «основание» сама логическая необходимость, т е мы должны констатировать в сознании долга, так сказать, сверхлогическую базу и для логических ценностей

Конечно, это опять-таки звучит на первых порах парадоксально, но парадоксальность полученного логическим путем понятия о сверхлогическом равным образом оказывается только кажущейся Логическое мышление, с помощью которого мы доходим до этого сверхлогического, лишь выясняет себе свою собственную границу и познает, что эта граница есть в то же время его предпосылка Когда мы ставим вопрос о том, на чем основывается всякая логическая необходимость, в этом не заключается никакого логического противоречия, однако ответ на этот вопрос может быть лишь таков, что и последнее и наиболее общее логическое понятие, понятие истины, основывается на воле, хотящей ценностей вообще, так как оно есть ценность, требующая обязательности, а потому лишь в воле, признающей долженствование ради его самого, мы можем усматривать последний фундамент познавания, для которого тогда невозможно уже никакое дальнейшее обоснование

Воля, сознающая долг, стало быть, «практическая*, логически предшествует логической воле или воле хотящей истинности Стремление к истинности предполагает стремление выполнять свои долг, и с этой точки зрения акт суждения, служащий интересам истинности, есть особый род требуемого допгом деиствования, а отсюда и для теоретика с безусловной необходимостью вытекает абсолютная оценка сознающей долг воли, так как признание какой-либо особпивой ценности подразумевает признание более общей ценности, составляющей ее необходимую предпосылку

Итак, признание сознающей долг воли как абсолютной ценности настолько же служит предпосылкой признания ценности истинности, как признание истинности вообще в качестве абсолютной ценности должно служить предпосылкой какой бы то ни было специальной

502 ГЕНРИХ РИККЕРТ

науки, и, таким образом, чисто логическим путем мы можем показать, что сознающая долг автономная воля, хотящая того, что обязательно для нее, есть абсолютная ценность И с чисто теоретической точки зрения невозможно сомневаться в ценности этой воли, так как теоретическое мышление, хотящее истинности, может быть признано теперь лишь специальным случаем практического стремления, которое есть последняя основа всякой истинности и всякой науки.

Мыслимо было бы еще лишь одно возражение Интеллектуализм теперь все еще не преодолевается, так как и воля, сознающая долг, представляется в этой связи всего лишь интеллектуальной ценностью. Ведь она имеет безусловную ценность лишь постольку, поскольку она служит предпосылкой логической ценности истинности.

Относительно этого следует заметить следующее. Конечно, в течение исследования, исходя из логической несомненности ценности истинности, мы приходим к тому, что заставляем теоретика признать сознающую долг волю абсолютно ценной, и тогда вследствие этого неизбежного в логическом исследовании расположения наших мыслей может казаться, будто мы обосновали безусловную ценность автономной воли лишь на безусловной ценности истинности Однако эта иллюзия возникает лишь благодаря ходу исследования Абсолютная ценность сознающей долг воли, как предпосылка любой безусловной ценности, вполне самодовлеет, и дело шло лишь о том, чтобы показать, что и человек чистой теории должен предполагать ее безусловную обязательность Итак, не ценность истинности обосновывает ценность сознания долга, но, напротив того, ценность истинности базирована на понятии долга и все логическое мышление зиждется на сверхлогической воле Итак, этой сверхлогической воле принадлежит примат, т е по сравнению с нею и логические ценности еще вторичны и благодаря этому интеллектуализм в самом деле преодолевается *

Но что же выиграли мы благодаря этому разрещению критического вопроса об объективности исторической науки? Мы ничего не прибавили к определению тех ценностей, которые мы вправе предполагать как абсолютно обязательные, со стороны их содержания, но лишь показали, к какому более общему роду ценностей принадлежит ценность истинности, обязатечьность которой уже была установлена, т е. мы лишь получили ценность, которая еще формальнее и вследствие этого еще беднее содержанием, чем та ценность, которую мы уже имели. Предстоит ли нам теперь установление ряда особливых культурных ценностей путем более детального определения их содержания, причем эти культурные ценности точно так же относятся к наиболее общей формальной ценности, сознаюшеи долг воли, как к ней относятся ценность истинности и ценность науки, и должны ли мы затем

* В своем сочинении «Fichies Athcismusstnei und die KanDschc Philosophic» (Berlin 1S99) я попытался показать, в какой историческом отношении это «преодоление интеллектуализма» находится к учению Канта о примате практического разума

ГЛАВА V ФИЛОСОФИЯ ПРИРОДЫ И ИСТОРИИ 503

таким образом обосновать их объективность и общеобязательность по отношению к их содержанию, чтобы их можно было во всех отношениях приравнивать к научным ценностям?

Ответ на этот вопрос сам собой вытекает из вышеприведенных соображений Если бы требовалось не только излагать историческое развитие, но и подвергать его прямой оценке, тогда дедуцирование особливых культурных ценностей было бы необходимо Равным обра зом и философия истории, желающая определить единый «смысл» всего развития человечества со стороны его содержания и расчленить это разви1ие соответственно этому, не могла бы обойтись без особливых ценностей. И всемирная история как целое может быть написана лишь с помощью определенной системы культурных ценностей, и постольку она предполагает материальную философию истории * Что же касается вопроса о научной объективности чисто эмпирических исторических изложений, то мы установили уже теперь все то, что нужно для обоснования их объективности.

Культурная ценность науки дает истории больше, чем ей нужно, и это большее есть именно то, что отличает ее от наиболее общей, чисто формальной ценности сознающей долг воли она делает возможной прямую оценку исторических процессов Но эта оценка не входит в задачу истории, и историк тем объективнее, чем более он черпает содержание своих руководящих точек зрения из самого исторического материала, и потому сверхэмпирическая предпосылка эмпирической исторической науки состоит лишь в том, что и с чисто теоретической научной точки зрения остается необходимым отнесение действительности к каким-либо абсолютно обязательным ценностям Другими словами, и наука не может признавать того, что люди проявляют свое отношение к нормативно общим ценностям, чем-то индивидуальным и произвольным, и эта предпосылка гарантируется уже безусловной обязательностью той ценности, которую имеет сознающая долг воля, ибо насколько необходима обязательность этой ценности, настолько же необходимо и отнесение действительности к ней Только мы не должны забывать при эгом, в каком смысле мы употребляем здесь выражение «сознание долган, и не должны думать, что мы приходим благодаря этому к философии истории, оперирующей с «этическими масштабами» Мыслимо наиболее общее и наиболее обширное понятие культуры уже предполагает сознание долга в том смысле, который мы имеем здесь в виду, так как мы знаем, что культура существует лишь в такой общественной группе, члены которой рассматривают

* С этой точки зрения характерно, что Курт Брейзиг предпослал своей «культурной истории нового времени», которая фактически имеет в виду дать «всемирную историки', том в котором он трактует не только о задаче обшей историографии, но и о ее - масштабах» Конечно, Брейзиг не уяснил себе, что этими «масштабами» он старается установить те культурные ценности которыми он руководился при своем трактовании, и что, следовательно, он держится вполне телеологического метода в философии истории

504 ГЕНРИХ РИК. КЕРТ

известные ценности как общее дело, т е как нормативно общие ценности, и поэтому, со своим сознанием долга, проявляют свое отношение к ним