Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 112 )

Прежде всего, имеет ли смысл характеризовать преобразование как задачу науки' Не основывается ли, напротив того, ценность всякого научного познания на этом, что оно должно восходить к бытию и образовывать содержание своих понятий таким образом, чтобы они воспроизводили это бытие, как оно действительно есть I Но не состоит ли тогда критерии объективности образуемых понятии в согласии их с этой действительностью и не оправдывается ли, стало быть, обязательность его принципов выбора, коль скоро при их применении устанавливается вышеупомянутое постулируемое согласие между мышлением и бытием''

Пока мы лишь прослеживали методологическую структуру образования понятии, было безразлично, каким образом разрешался этот вопрос Для нас достаточно было возможности показать, каким образом наука подвигается вперед благодаря преобразованию и упрощению Конечно, нам пришлось при этом отказаться от понятия об истинности как о согласии представления с его предметом, поскольку наука не может отображать эмпирическую действительность и фактически никакое образование понятий не обнаруживает тенденции хотя бы и

зо*

468 ГЕНРИХ РИККЕРТ

приближаться к достижению этой цели. Итак, если в эмпирической действительности усматривают единственную действительность, то всегда будут в состоянии сказать лишь то, что научные понятия должны иметь силу для действительности, но не заключать в себе ее самой.

Однако проблема объективности в самом деле принимает совершенно иной вид, коль скоро допускаются две действительности эмпирический мир явлений и абсолютная, трансцендентная или метафизическая реальность Тогда можно сказать, что естественнонаучные понятия, возникающие благодаря преобразованию и обработке эмпирической действительности, имеют целью содержать в себе абсолютное бытие вещей, и что степень их обязательности зависит от того, насколько они приблизились к этой цели

В особенности в таком случае наиболее общая естественнонаучная теория физического должна была бы выражать истинную физическую реальность и наиболее общая психологическая теория — истинное бытие душевной жизни Итак, естественным наукам удавалось бы проникнуть за пестрый покров явления, скрывающего реальность от ненаучного взора. В таком случае тела действительно состоят из вечно неизменных атомов, движущихся по вечно неизменным законам, и поэтому то естествознание до тех пор разлагает представления о качественно многообразных вещах и разрешает их в понятия отношений, пока оно наконец не доходит до понятий о простых вещах, находящихся в допускающих математическую формулировку отношениях друг к другу. И как объективность понятия атома основывается на бытии атомов, точно так же в психологии правомерна лишь та теория, которая сообщает или сообщит нам, из чего состоит истинное метафизическое бытие душевной жизни и по каким законам сочетаются и обособляются его элементы А раз, таким образом, наиболее общим физическим и психологическим теориям придана совершенно несомненная метафизическая объективность, эту объективность легко перенести и на более специальные естественнонаучные исследования.

Очень многим может показаться само собой разумеющимся, что лишь таким образом правильно формулируется сущность естественнонаучной истинности и, пожалуй, будут протестовать разве что против выражения «метафизическая» объективность. Однако пока последние вещи или душевные элементы не сделаны доступными непосредственному опыту, все же было бы целесообразно принципиально отличать род их бытия от того рода бытия, который свойствен допускающей наблюдение эмпирической действительности, и поэтому мы должны назвать метафизическим всякий взгляд, предполагающий двоякого рода бытие: эмпирическое и абсолютное, и говорить о метафизической объективности, коль скоро утверждается, что обязательность научных понятий зависит от того, насколько их содержание воспроизводит абсолютное бытие. Но во всяком случае мы вынуждены формулировать свое отношение к вышеуказанному понятию познавания, так как благодаря ему отношение истории к естествознанию снова становитс

ГЛАВА V ФИЛОСОФИЯ ПРИРОДЫ И ИСТОРИИ

469

совершенно иным Получавшаяся с точки зрения чистого опыта принципиальная эквивалентность исторической объективности естественнонаучной снова уничтожена к значительной невыгоде истории.

Ведь если естествознание восходит от явления к реальности, то история ограничивается миром явлений Правда, тогда можно было бы сказать, что в таком случае естествознание и история распределяют между собой познание мира, поскольку естествознание имеет дело с пребывающим бытием, а история — с вечно становящимся и изменяющимся явлением Но при этом предположении историческая наука значительно уступала бы естествознанию по своей объективности. Ее понятия оказывались бы лишь продуктами преобразующего и обрабатывающего субъекта и для нее не существовало бы никакой прочной реальности, с которою она могла бы сообразоваться. Как бы ни были общепризнанны ее руководящие точки зрения, все же они ведь не находятся ни в каком отношении к истинному «предмету» познания. По сравнению с естествознанием история становится всего лишь эмпирией в дурном смысле, т. е наукой, не только вообще не идущей далее явлений, но в то же время и дающей всегда лишь весьма неполное познание, произвольно ограничивающееся небольшой долей мира явлений.

Однако, несмотря на это, быть может, заметят, что и положение истории с точки зрения метафизической объективности не безнадежно, ибо гакие выводы получаются опять-таки лишь в том случае, если придерживаются наложенного нами понятия исторического познания Но не вызывает ли, быть может, возражения и это понятие, равным образом как мнение, согласно которому естествознание состоит лишь в преобразовании и обработке эмпирической действительности'' Если у естесгвознания в абсолютном бытии имеется постоянный масштаб его стремлений и основа его научного значения, то не может ли и история обладать метафизической объективностью?

По-видимому, открывается путь, идя которым, можно поставить естествознание и историю снова на одну и ту же ступень научной объективности. Надлежало бы лишь показать, что история может опираться на какую-либо метафизику так же, как естественная наука о телесном мире опирается на метафизику атомистики, и притом пришлось бы доказать, что культурные ценности находятся в связи с метафизической сущностью мира таким образом, что действительность может быть понимаема как процесс развития, благодаря которому сущность мира постепенно все более и более проявляется или осуществляется & данном бытии. Тогда история обладала бы объективным масштабом в абсолютной реальности и ей не приходилось бы уже опасаться сравнения с естествознанием

Такого рода попытки в самом деле производились, и в данном случае типическим представителем их мы можем признать опять-таки Гегеля, у которого «дух» в истории приходит к самому себе, т. е. к свободе Ведь здесь тот принцип, которым руководствуется выбор

470

ГЕНРИХ РИККЕРТ

существенного, по-видимому, совпадает с метафизической сущностью действительности, и если бы эта метафизика оказывалась правильной, то его объективная обязательность не подлежала бы сомнению И мы смогли уже раз указать на то, какое значение может иметь такая философия для исторического понимания Стало быть, если бы ей удалось научно обосновать себя, действительность, по-видимому, аб солютно объективно расчленялась бы по отношению к метафизическому принципу на ряд ступеней развития, каждая из которых имеет значение в своем своеобразии, причем единичное и индивидуальное становится научно весьма интересным благодаря тому положению, которое оно занимает при постепенном осуществлении метафизической сущности Историческое трактование действительности с этих точек зрения было бы свободно от всякой произвольности, так как его руководящие принципы перестали бы быть всего лишь человеческими ценностями Оно точно так же было бы в состоянии возвышать человека над ним самим, как это делает естествознание, коль скоро оно знакомит нас с истинным бытием и его вечными законами

Итак, не попытаться ли философии истории проникнуть через явление в сокровеннейшую сущность мира и, таким образом, установить объективные точки зрения для исторического образования понятий7 Мы не видим никакого пути, идя которым, она могла бы достигнуть этой цели Но это не доказывает, что цель эта вообще недостижима и поэтому, когда мы желаем дойти до принципиального разрещения этого вопроса, перед нами, по-видимому, возникает задача, состоящая в том, чтобы доказать недостижимость цели, т е доказать, что не существует никакой метафизической реальности, на которой историческая наука мо! ла бы обосновать объективность своих руководящих принципов и своего образования понятий

Однако и это невыполнимо для нас Правда, пожалуй, возможно было бы показать, что объективные ценности, которыми должно руководиться историческое изложение, не могут быть получены из метафизических реальностей потому, что при этом пришлось бы выводить известное из неизвестного Возможно было бы, пожалуй, и придать вероятность положению, гласящему, что метафизические сущности, которые считают найденными, суть не что иное, как метафизически ипостазированные ценности, которые уже имелись, прежде чем приступили к построению метафизики, и что, следовательно, разве что метафизика могла бы опираться на объективные ценности, но ни в коем случае нельзя было бы наоборот вывести объективность ценности из какой-либо метафизики Однако, коль скоро речь заходит о метафизических реальностях, делаются непригодными все те средства, которыми располагает логическое или гносеологическое исследование, все равно идет ли дело о положительном построении или об отрицательных аргументак Именно тому, кто в самом деле делает выводы из той мысли, что мы по крайней мере в теоретической философии или наукоучении, можем наверняка высказывать что-либо лишь относи -

ГЛАВА V ФИЛОСОФИЯ ПРИРОДЫ И ИСТОРИИ 471

тельно имманентных эмпирических деиствителькостей, придется отказываться от того, чтобы представить доказательство в пользу того, что не может существовать абсолютного мира, постепенно осуществляющегося в течение истории

Тем не менее по отношению к этой проблеме нам не приходится успокоиться на вопросительном знаке, по крайнеи мере поскольку при этом еще вообще дело идет о проблеме философии истории Допустим, что существует две различные действительности абсолютная реаль ность и эмпирический мир, оказывающийся лишь явлением этой реальности, и что мы точно знаем, в чем состоит сущность метафизического мира Была ли бы тогда хотя бы даже лишь мыслима дня нас наука, с помощью которой оказывалось бы возможным придать исторической науке искомую метафизическую объективность''