Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902 (стр. 1 )

Границы естественнонаучного образования понятий.1896-1902.

раницы естественнонаучного образования понятий. СПб.: Наука, 1997.-532с.-С.55-532.

Нумерация в начале страницы.

СОДЕРЖАНИЕ

. Своеобразие исторического 5

От переводчика 53

Предисловие 55

Введение 59

Глава I. Познание телесного мира в понятиях 78

I. Многообразие телесного мира и упрошение его благоларя общему значению

слов 78

II. Определенность понятия 88

III. Обязательность понятия 97

IV. Понятия вещей и понятия отношений 105

V. Механическое понимание природы 128

VI. Описание и объяснение 143

Глава II. Природа и дух 158

I. Физическое и психическое 161

II. Познание душевной жизни в понятиях 181

III. Естествознание и наука о духе 197

Глава III. Природа и истории 207

I. Естественнонаучное образование понятий и эмпирическая действительность. 208

II. Понятие об историческом 221

III. Исторические составные части в естественных науках 231

IV. Естествознание и историческая наука 247

Глава IV. Историческое образование понятий 257

I. Проблема исторического образования понятий 260

II. Исторический индивидуум 277

III. Телеологическое образование понятий 298

IV. Историческая связь 311

V. Историческое развитие 339

VI. Естественнонаучные элементы в исторических науках 366

VII. Историческая наука и наука о духе 398

VIII. Историческая наука о культуре 422

Глава V. Философия природы и философия истории 441

I. Натуралистическая философия истории 442

II. Эмпирическая объективность 457

III. Метафизическая объективность 467

IV. Гносеологический субъективизм 478

V. Критическая объективность 486

VI. Естественнонаучное и историческое миросозерцания 505

Генрих Риккерт. Биографическая справка () 530

ГРАНИЦЫ ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ПОНЯТИЙ

Логическое введение в исторические науки

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

Характерную особенность предлагаемого ныне русскому читателю труда профессора Риккерта, отличающую этот труд от большинства книг, посвященных философии истории, составляет систематически-гносеологическое трактование проблем. При этом Риккерт ясно формулирует и, в общем, разрешает вопрос об отношении между психологией и теорией познания, невыясненность которого не могла не отзываться весьма неблагоприятно на некоторых попыткак решать проблемы философии истории на основании гносеологических соображений, хотя бы, например, на попыткак разрешить вопрос о «свободе и исторической необходимости». Значение, принадлежащее труду Риккерта в развитии гносеологических доктрин, определяется прежде всего тем, что, по меткому замечанию Ласка, этот труд «содержит в себе первую сознательную спекулятивную полемику против платонизма в актак оценки (des Wertes), который коренится в умозрении всех времен еще глубже, чем логически-метафизический „реализм", представляющий собой всего лишь его разновидность» (Emit task. Fichte's Idealismus und die Geschichte. Berlin, 1902. S. 11).

Относительно терминологии считаю необходимым заметить, что, хотя перевод термина «Anschauung» посредством «воззрение» и продолжает вызывать резкие нападки со стороны некоторых рецензентов, он все же оказывается наиболее целесообразным, как вследствие неадекватности других предлагаемы* слов (словом «созерцание» уместнее переводить «Anschauung», словом «интуиция» — «iniellectu-elle Anschauung»), так и в силу того обстоятельства, что, как мне уже приходилось ставить на вид, словом «воззрение» пользовались для передачи термина «Anschauung» наиболее авторитетные по терминологическим вопросам русские авторы, причем, например, у Владимира Соловьева слово «воззрение» неоднократно встречается и в таких контекстак, в которых в зависимости от него стоит родительный падеж (см., напр., с. 41 и ел. его перевода пролегомен Канта, изд. 2-е). Решающее же значение в пользу выбора слова «воззрение» для передачи «Anschauung» имеет то обстоятельство, что прилагательное «аn-schaulich» очень часто означает не «наглядный», а «воззрительный», — «воззрительный» в том более широком смысле, который получило это понятие и новейшей научной терминологии и согласно с которым оно обозначает уже не только непосредственное содержание восприятий

54

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

внешних чувств, в особенности зрения, но всю конкретную действительность в противоположность абстрактному и мыслимому в понятии» (черк психологии. Перевод под ред. проф. Грота. С. 10).

Само собой разумеется, что, при неустановленности русской гносеологической терминологии, переводчик может быть только весьма признателен за всякое дельное и продуманное критическое замечание. К сожалению, приходится констатировать, что не все критические замечания и указания принадлежат к этой категории. В частности, я не мог переводить слово «Gememschaft» словом «общество», как того требует г-н Ч. [в рецензии на мой перевод Вундта (Мир Божий. Ноябрь, 1902)]. Ведь если бы г-н Ч. дал себе труд сколько-нибудь внимательно прочесть книгу, требующую, как он выражается, «внимательного изучения», он узнал бы, что, во-первых, Gesellschaft и Gemeinschaft вовсе не одно и то же, а, следовательно, раз Gesellschaft означает общество, Gemeinschaft требует иной передачи, а во-вторых, что выражение Gemeinschaft оказывается весьма многозначным, хотя бы оно и встречалось даже «на одной и той же странице». Разъяснение о различии между Gesellschaft и Gemeinschaft и о многозначности последнего «термина» принадлежит Вундту.

Надеюсь, то обстоятельство, что мне не удалось, несмотря на справки у специалистов, найти в русской литературе что бы то ни было о «transfinite Zahlen», послужит оправданием длинноты моего примечания, посвященного этому понятию, имеющему важное философское значение.

Мюнхен, 15 ноября 1903 г.

Л. Воден

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я занимался теорией научного образования понятий с тех пор, как начал работать над своей докторской диссертацией «К учению об определении».* Уже тогда я оспаривал мысль о некоем естественнонаучном универсальном методе и пытался показать, насколько пуста та доктрина, согласно которой общие элементы вещей тождественны с существенными признаками понятий. Мне стало ясно, что всегда оказывается необходимой определенная цель, которой руководятся при отличении существенных признаков от несущественных, и что задача учения о методах состоит в том, чтобы разобраться в разнородности этих целей для понимания многообразия научных методов и выработки надлежащего отношения к этому их многообразию. Затем, предварительно сделав в своей книжке «Предмет познания»** попытку выработать себе для своей дальнейшей работы общую гносеологическую (erkenntniss-theoretischen) «точку зрения» и теоретически обосновать примат практического разума, я снова занялся методологическими исследованиями. Однако очень скоро мне выяснилось, что построение теории образования понятий, которая обнимала бы все науки, есть предприятие, представляющее бесконечные трудности, вследствие обилия необходимых для этого специально-научных сведений. Итак, я попытался ограничить поставленную мною себе задачу и прежде всего понять сущность исторического образования понятий, так как, во-первых, для этого до сих пор менее всего сделано логикой; так как, во-вторых, выяснение принципиального различия между историческим и естественнонаучным мышлением оказалось важнейшим пунктом для понимания всякой специально-научной деятельности и так как, наконец, это выяснение представлялось мне настоятельно необходимым в то же время и для трактования большинства философских проблем или вопросов, относящихся к миросозерцанию. Здесь логическа

* «Zur Lehre von der Definition» (1888>.

*• «Der Gegensiand der Erkenntniss» (1892). Примечание переводчике. Изложение и обстоятельный разбор этого построения «теории познания, носящей совершенно этическую окраску», к которому «логически-последовательно должны были прийти представители теологического критицизма, сливающего истинное и должное в одно понятие общеобязательного», русский читатель может найти в предисловии К книге г-на Бердяева «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. Критический этюд о » (СПб., 1901, С, 40—50).

56

ГЕНРИХ РИККЕРТ

теория является оружием в борьбе против натурализма и способствует обоснованию ориентировавшейся в истории идеалистической философии.

Мой взгляд на отношение понятия к эмпирической действительности вообще, определяющей собой характер всего излагаемого ниже строя мыслей, впервые изложен мною в статье «К теории естественнонаучного образования понятий»,* помещенной в философском журнале Авенариуса в 1894 году. Через два года после напечатания статьи появились три первые главы этой книги, целью которых было прежде всего показать, что естественнонаучный метод неприменим в истории, причем эти главы, в качестве отрицательной части работы, образуют законченное целое. Затем в лекции на тему «Наука о культуре и естествознание»** я сделал попытку в возможно простейшей форме изложить в основных чертак положительную теорию логической сущности истории. В теснейшей связи с этой попыткой находятся равным образом и некоторые другие, последовавшие за этой лекцией, работы меньшего объема. Наконец теперь, значительно позднее, чем я надеялся это сделать, я в состоянии представить завершение моей теории исторического изложения. Так как это замедление было обусловлено отнюдь не внутренними трудностями, которые вытекали бы из самого предмета, но исключительно внешними обстоятельствами, то его причины не интересны для читателя, и я решаюсь только выразить надежду на то, что тот факт, что я был вынужден работать над этой книгой в течение длинного ряда лет и притом со многими продолжительными перерывами, не оказал вредного влияния на единство изложения. В продолжение этого времени мне не представлялось оснований вносить какие бы то ни было изменения в руководящие мысли.

Однако некоторые проблемы в четвертой главе рассмотрены несколько подробнее, чем я первоначально имел в виду это сделать, и это обстоятельство да послужит извинением в том, что «вторая половина» книги занимает несколько более ее половины. Когда я обдумывал план своей работы, тема ее — исторический метод — отнюдь не была животрепещущей в исторической науке и нельзя было ожидать, чтобы за ее обсуждение скоро вновь взялись ученые-специалисты. Менее же всего я счел бы тогда возможным, чтобы старая мысль «о возведении истории в науку» путем применения естественнонаучного метода могла так скоро ожить и возбуждать внимание среди самих источников, так как казалось ведь, что престиж Бокля и родственных последнему умов был окончательно подорван среди них и продолжал играть роль лишь в натуралистической философии - Тем не менее старые умозрения, свойственные эпохе Просвещения, ныне вновь выдаются за новейшие и важнейшие исторические приобретения, вследствие чего я счел необходимым указывать также и на лежащие в